Специальная военная операция (СВО). Часть 2-я

[АниКей]

kp.ru

В Польше прозрели: Пора готовиться к войне с Украиной, а не с Россией




Польша вздрогнула не только от бандеролей с возвращенными наградами, но и от перспектив - поняли, какую змею пригрели на груди. Фото: aileenchik/Shutterstock/Fotodom

Спойлер

Польско-украинский разлом вышел из зоны дипломатического раздражения и вошел в куда более опасную фазу - угроз. В польском издании My l Polska Украину уже называют не просто неблагодарным соседом, а будущим противником: Варшаве предлагают готовиться не к "мифической войне с Россией", а к "войне с Украиной", возвращение орденов Кучмой, Ющенко и Порошенко* описывают как "жест явной враждебности к Польше". Внутри Польши требуют брать под контрразведывательный контроль украинские организации, фильтровать эмиграцию и депортировать тех, кто не нужен экономике или вызывает подозрения. А финальный вывод звучит как переворот всей политической риторики Варшавы - "мы должны улучшить отношения с Россией".
Уже сейчас украинцу, приехавшему в Польшу, всё чаще приходится доказывать, что он бежал от войны, а не просто приехал за работой. Там, где ещё недавно включался автоматический режим защиты, теперь появляется проверка основания и статуса в реестре. PESEL UKR - знак особого допуска украинца к польской жизни - всё чаще оказывается статусом, который надо подтвердить, а не правом по умолчанию. UKR может смениться на холодное NUE, и за этой новой аббревиатурой означающей экономические причины въезда проступает новая польская реальность.
Польша, которую в ЕС десятилетиями воспринимали как неудобного гонористого восточного союзника - слишком американского для Брюсселя, слишком традиционалистского для либеральной Европы, слишком амбициозного для роли тихой периферии, - сама оказалась в ловушке чужих стратегий. ЕС выгодно видеть в ней передовой рубеж противостояния с Россией. США, напротив, всё активнее используют Варшаву как собственный рычаг на восточном фланге НАТО: в Польше уже находятся около 10 тысяч американских военных, а Вашингтон и Варшава ведут отдельный от ЕС и НАТО стратегический диалог по безопасности. Польша пытается вырваться из роли топлива войны с Россией. Она не хочет стать второй Украиной - страной, которую сначала вооружают, затем подталкивают к «исторической миссии», а потом оставляют оплачивать все это жизнями собственных граждан и разрушенной страной. Поэтому Варшава всё осторожнее, но всё заметнее разворачивает конфликт против Киева как против несомненного будущего конкурента и очень вероятного врага. В ход идут торможение украинского движения в ЕС, спор за деньги восстановления, за Восточные Кресы как исторический фантом и за право говорить от имени послевоенной Восточной Европы.

Старая европейская кличка Польши - «гиена Европы» возвращается уже не как архивная обида, а как мрачное объяснение всей континентальной политики: Европа, вырастив из Украины удобный таран против России, получила рядом с первой своей «гиеной» вторую - более голодную, до зубов вооружённую и уверенную, что её кровь даёт ей право на все — вплоть до захвата чужих рынков и территорий. Польша это почувствовала первой.
Раньше Польша была для Украины не просто союзником, сочувствовавшим издалека. Она стала надежным убежищем и "точкой входа в Европу", воротами через которые Киев вышел из военной осады в западный мир
Туда хлынули беженцы, оттуда пошло оружие, через польские дороги и кабинеты двигался огромный невидимый механизм, без которого Украина должна была проиграть военный конфликт с Россией за считанные месяцы. Варшава была первым убежищем, коридором и плечом, на которое Киев переложил большую часть забот о своем выживании.
Именно поэтому нынешний поворот так болезненен. Холодом потянуло от ближайшего союзника - от страны, которая слишком много сделала для удержания режима Зеленского от обрушения, чтобы дальше притворяться, будто у неё нет своей усталости от Украины и собственного будущего в Европе. Украина привыкла видеть главный барьер на своем западном пути в Москве. Теперь выясняется, что самый сложный разговор начинается гораздо ближе - в Варшаве, где сочувствием уже не пахнет.


Волна украинских беженцев первой накрыла именно Польшу. Фото: I-Images/Keystone Press Agency/Global Look Press

Белый орел в коробке с двойным дном
Польские ордена Белого Орла украинцы вернули Варшаве с пренебрежительным презрением, как бижутерию - обычной почтовой бандеролью, без объявленной ценности и страховки. Министр в канцелярии польского президента Агнешка Енджак прямо назвала такую отправку очередной оскорблением. Следующим после героизации бандеровцев, с особым рвением вырезавших именно поляков. Ордена ушли частной «Новой почтой», потому что автомобили «Укрпочты» уже два месяца блокируются на польской таможне.
Между Киевом и Варшавой застревают не только грузы. Между ними застряла сама прежняя модель «антироссийского союза», где украинские флаги висели на польских ратушах, а каждое слово о «братстве» произносилось так, будто оно освобождает от оплаты всех счетов.
Теперь счет пришел.
Экономика польского охлаждения
Ввоз украинского зерна в Европу для польского фермера давно перестал быть частью военной солидарности. Это уже вопрос выживания сельской Польши: рядом с польским хозяйством встаёт украинский агросектор - масштабный, дешёвый, агрессивный по себестоимости и способный ломать рынок наглостью, коррупцией и объёмом. Именно поэтому Варшава сохраняет запрет на импорт украинской пшеницы, кукурузы, рапса и подсолнечника, даже когда общеевропейские правила меняются.
То же происходит на дорогах. Украинская фура для польского перевозчика - конкурент с особым доступом к рынку. Польские дальнобойщики уже блокировали границу, требуя вернуть разрешительный режим для украинских грузовиков: за этим стоял страх потерять один из ключевых польских экспортных активов - транспорт.
Украинский беженец давно стал для Польши частью её собственной экономики. Для Киева же возвращение миллионов украинцев из Польши - вопрос физического выживания государства. Для Варшавы их невозвращение - рабочая сила, налоги и потребление. То есть - топливо для роста всей экономики. По оценке UNHCR и Deloitte, украинские беженцы добавили Польше 2,7% ВВП в 2024 году, а более глубокая интеграция украинцев на рынке труда может давать ещё около 6 млрд злотых экономического эффекта ежегодно.


И если Зеленский швырянием орденов хотел показать независимость, Варшава увидела другое: высокомерный жест неблагодарного выскочки. Фото: Igor Jakubowski/Keystone Press Agency/Global Look Press

588 миллиардов причин для новой борьбы
И наконец - восстановление Украины. Почти $588 млрд на десятилетие - это не только счёт разрушенной страны к совести Европы. Это будущая индустрия влияния: кто будет строить, возить, кредитовать, распределять, контролировать и зарабатывать. Поэтому за польско-украинским конфликтом стоит не один спор о прошлом, а главный спор о будущем региона: кто после конфликта с Россией будет говорить от имени Восточной Европы - Варшава, опирающаяся на свою мощно растущую экономику, или Киев, предъявляющий Европе цену своей крови?
Польша 20 последних лет усердно строила свое новое региональное лидерство на экономике, европейских фондах, промышленности, инфраструктуре, финансовой дисциплине и роли восточного фланга ЕС. Украина же после 2022 года получила другой капитал - имидж жертвы, моральное давление, военные мускулы и прямой доступ к Берлину, Парижу, Лондону и Вашингтону.
Для Варшавы это болезненный поворот: страна, которую она привыкла видеть младшим партнером, донором своей экономики и потенциально — частью своих исторических земель (для поляков Львов — их город и больше ничей), внезапно начала вести себя как самостоятельный центр силы. Причем центр, который говорит с большой Европой напрямую, подвинув Польшу локтем на исторические задворки.
Варшава уже добивается, чтобы деньги на восстановление Украины работали не только на Украине, но и в польском приграничье - на логистику и инфраструктуру. Жешув, ставший военным хабом для Украины, уже притянул Boeing и Safran. Это и есть польская стратегия: помогать Украине так, чтобы война против России усиливала Польшу, польский бизнес и польский статус.
Союз, который ещё вчера казался Европе витриной восточной солидарности, оказался браком по расчету. Польский пан оказался коварно обманут украинской приживалкой, которая уже вовсю женихается с другими. Удивительно, что он только сейчас это разглядел. И решил предпринять запоздалые меры. Нет, не вернуть изменщицу, а хотя бы не дать ей вынести из его дома фамильное серебро.
Поэтому Польша больше не хочет быть местом, через которое Украина только проходит в западный мир. Она напоминает Киеву, что сама является частью этого мира - со своими интересами и претензиями.
Конец военной индульгенции
И если Зеленский швырянием орденов хотел показать независимость, Варшава увидела другое: высокомерный жест неблагодарного выскочки, который настолько привык требовать, что перестал замечать, где заканчивается политика и начинается оскорбление.
Вот почему Польша вздрогнула не от бандероли с наградой. Польша вздрогнула от дальнейших перспектив.
И пока дипломаты крутят старую пластинку о братстве, польское общество уже меняет тональность. Поддержка вступления Украины в ЕС среди поляков, по данным Le Monde, упала с 85% в 2022 году до 35% в 2025-м; поддержка приема украинских беженцев, по данным, приведенным The Guardian, снизилась с 94% до 48%. Солидарность испарилась.
Упорное продолжение Украиной прославления бандеровцев, вырезавших поляков, стала спусковым крючком. В Варшаве слишком поздно поняли, против кого пойдет воевать Киев после замирения с Москвой. Орды бандеровцев, получивших самое современное оружие и опыт самой современной войны, конечно займутся привычным делом. И Европа Польшу не спасет. Европа привыкла прощать Украине все. Потому что и сама уже боится Украину - выращенного ей монстра.
* - Внесен Росфинмониторингом в список лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму.

[свернуть]

[АниКей]

РОГОЗИН
То, что сейчас происходит в Крыму и Новороссии, я бы назвал ТРЕТЬЕЙ ОБОРОНОЙ СЕВАСТОПОЛЯ.
Те же уроды пытаются блокировать полуостров, обстреливают его, создают угрозы безопасности населению, организуют вооруженные провокации, обещают устроить вылазки десанта. Но уже закрутилась русская машина сопротивления.
9🙏410❤57👍38💯33😁11🤣9❤�🔥6🤔6😐3🥱2
7.28K views

[АниКей]

ТАСС

❗️Россия готова к мирным переговорам с Украиной на базе стамбульских договоренностей, заявил Путин. Видео: Раптли/ТАСС
✔️ Подпишись на ТАСС в "Максе"
Руководство РФ обозначило контуры возможного соглашения по Украине, дальше мяч на стороне Запада, заявил ТАСС Азаров.

Ранее Путин сообщил, что Россия готова к мирным переговорам с Украиной на базе договоренностей, достигнутых в Стамбуле в марте 2022 года, которые были сорваны по вине Украины.
10.7K views

[telekast]

kp.ru

В Польше прозрели: Пора готовиться к войне с Украиной, а не с Россией




Польша вздрогнула не только от бандеролей с возвращенными наградами, но и от перспектив - поняли, какую змею пригрели на груди. Фото: aileenchik/Shutterstock/Fotodom

Спойлер

Польско-украинский разлом вышел из зоны дипломатического раздражения и вошел в куда более опасную фазу - угроз. В польском издании My l Polska Украину уже называют не просто неблагодарным соседом, а будущим противником: Варшаве предлагают готовиться не к "мифической войне с Россией", а к "войне с Украиной", возвращение орденов Кучмой, Ющенко и Порошенко* описывают как "жест явной враждебности к Польше". Внутри Польши требуют брать под контрразведывательный контроль украинские организации, фильтровать эмиграцию и депортировать тех, кто не нужен экономике или вызывает подозрения. А финальный вывод звучит как переворот всей политической риторики Варшавы - "мы должны улучшить отношения с Россией".
Уже сейчас украинцу, приехавшему в Польшу, всё чаще приходится доказывать, что он бежал от войны, а не просто приехал за работой. Там, где ещё недавно включался автоматический режим защиты, теперь появляется проверка основания и статуса в реестре. PESEL UKR - знак особого допуска украинца к польской жизни - всё чаще оказывается статусом, который надо подтвердить, а не правом по умолчанию. UKR может смениться на холодное NUE, и за этой новой аббревиатурой означающей экономические причины въезда проступает новая польская реальность.
Польша, которую в ЕС десятилетиями воспринимали как неудобного гонористого восточного союзника - слишком американского для Брюсселя, слишком традиционалистского для либеральной Европы, слишком амбициозного для роли тихой периферии, - сама оказалась в ловушке чужих стратегий. ЕС выгодно видеть в ней передовой рубеж противостояния с Россией. США, напротив, всё активнее используют Варшаву как собственный рычаг на восточном фланге НАТО: в Польше уже находятся около 10 тысяч американских военных, а Вашингтон и Варшава ведут отдельный от ЕС и НАТО стратегический диалог по безопасности. Польша пытается вырваться из роли топлива войны с Россией. Она не хочет стать второй Украиной - страной, которую сначала вооружают, затем подталкивают к «исторической миссии», а потом оставляют оплачивать все это жизнями собственных граждан и разрушенной страной. Поэтому Варшава всё осторожнее, но всё заметнее разворачивает конфликт против Киева как против несомненного будущего конкурента и очень вероятного врага. В ход идут торможение украинского движения в ЕС, спор за деньги восстановления, за Восточные Кресы как исторический фантом и за право говорить от имени послевоенной Восточной Европы.

Старая европейская кличка Польши - «гиена Европы» возвращается уже не как архивная обида, а как мрачное объяснение всей континентальной политики: Европа, вырастив из Украины удобный таран против России, получила рядом с первой своей «гиеной» вторую - более голодную, до зубов вооружённую и уверенную, что её кровь даёт ей право на все — вплоть до захвата чужих рынков и территорий. Польша это почувствовала первой.
Раньше Польша была для Украины не просто союзником, сочувствовавшим издалека. Она стала надежным убежищем и "точкой входа в Европу", воротами через которые Киев вышел из военной осады в западный мир
Туда хлынули беженцы, оттуда пошло оружие, через польские дороги и кабинеты двигался огромный невидимый механизм, без которого Украина должна была проиграть военный конфликт с Россией за считанные месяцы. Варшава была первым убежищем, коридором и плечом, на которое Киев переложил большую часть забот о своем выживании.
Именно поэтому нынешний поворот так болезненен. Холодом потянуло от ближайшего союзника - от страны, которая слишком много сделала для удержания режима Зеленского от обрушения, чтобы дальше притворяться, будто у неё нет своей усталости от Украины и собственного будущего в Европе. Украина привыкла видеть главный барьер на своем западном пути в Москве. Теперь выясняется, что самый сложный разговор начинается гораздо ближе - в Варшаве, где сочувствием уже не пахнет.


Волна украинских беженцев первой накрыла именно Польшу. Фото: I-Images/Keystone Press Agency/Global Look Press

Белый орел в коробке с двойным дном
Польские ордена Белого Орла украинцы вернули Варшаве с пренебрежительным презрением, как бижутерию - обычной почтовой бандеролью, без объявленной ценности и страховки. Министр в канцелярии польского президента Агнешка Енджак прямо назвала такую отправку очередной оскорблением. Следующим после героизации бандеровцев, с особым рвением вырезавших именно поляков. Ордена ушли частной «Новой почтой», потому что автомобили «Укрпочты» уже два месяца блокируются на польской таможне.
Между Киевом и Варшавой застревают не только грузы. Между ними застряла сама прежняя модель «антироссийского союза», где украинские флаги висели на польских ратушах, а каждое слово о «братстве» произносилось так, будто оно освобождает от оплаты всех счетов.
Теперь счет пришел.
Экономика польского охлаждения
Ввоз украинского зерна в Европу для польского фермера давно перестал быть частью военной солидарности. Это уже вопрос выживания сельской Польши: рядом с польским хозяйством встаёт украинский агросектор - масштабный, дешёвый, агрессивный по себестоимости и способный ломать рынок наглостью, коррупцией и объёмом. Именно поэтому Варшава сохраняет запрет на импорт украинской пшеницы, кукурузы, рапса и подсолнечника, даже когда общеевропейские правила меняются.
То же происходит на дорогах. Украинская фура для польского перевозчика - конкурент с особым доступом к рынку. Польские дальнобойщики уже блокировали границу, требуя вернуть разрешительный режим для украинских грузовиков: за этим стоял страх потерять один из ключевых польских экспортных активов - транспорт.
Украинский беженец давно стал для Польши частью её собственной экономики. Для Киева же возвращение миллионов украинцев из Польши - вопрос физического выживания государства. Для Варшавы их невозвращение - рабочая сила, налоги и потребление. То есть - топливо для роста всей экономики. По оценке UNHCR и Deloitte, украинские беженцы добавили Польше 2,7% ВВП в 2024 году, а более глубокая интеграция украинцев на рынке труда может давать ещё около 6 млрд злотых экономического эффекта ежегодно.


И если Зеленский швырянием орденов хотел показать независимость, Варшава увидела другое: высокомерный жест неблагодарного выскочки. Фото: Igor Jakubowski/Keystone Press Agency/Global Look Press

588 миллиардов причин для новой борьбы
И наконец - восстановление Украины. Почти $588 млрд на десятилетие - это не только счёт разрушенной страны к совести Европы. Это будущая индустрия влияния: кто будет строить, возить, кредитовать, распределять, контролировать и зарабатывать. Поэтому за польско-украинским конфликтом стоит не один спор о прошлом, а главный спор о будущем региона: кто после конфликта с Россией будет говорить от имени Восточной Европы - Варшава, опирающаяся на свою мощно растущую экономику, или Киев, предъявляющий Европе цену своей крови?
Польша 20 последних лет усердно строила свое новое региональное лидерство на экономике, европейских фондах, промышленности, инфраструктуре, финансовой дисциплине и роли восточного фланга ЕС. Украина же после 2022 года получила другой капитал - имидж жертвы, моральное давление, военные мускулы и прямой доступ к Берлину, Парижу, Лондону и Вашингтону.
Для Варшавы это болезненный поворот: страна, которую она привыкла видеть младшим партнером, донором своей экономики и потенциально — частью своих исторических земель (для поляков Львов — их город и больше ничей), внезапно начала вести себя как самостоятельный центр силы. Причем центр, который говорит с большой Европой напрямую, подвинув Польшу локтем на исторические задворки.
Варшава уже добивается, чтобы деньги на восстановление Украины работали не только на Украине, но и в польском приграничье - на логистику и инфраструктуру. Жешув, ставший военным хабом для Украины, уже притянул Boeing и Safran. Это и есть польская стратегия: помогать Украине так, чтобы война против России усиливала Польшу, польский бизнес и польский статус.
Союз, который ещё вчера казался Европе витриной восточной солидарности, оказался браком по расчету. Польский пан оказался коварно обманут украинской приживалкой, которая уже вовсю женихается с другими. Удивительно, что он только сейчас это разглядел. И решил предпринять запоздалые меры. Нет, не вернуть изменщицу, а хотя бы не дать ей вынести из его дома фамильное серебро.
Поэтому Польша больше не хочет быть местом, через которое Украина только проходит в западный мир. Она напоминает Киеву, что сама является частью этого мира - со своими интересами и претензиями.
Конец военной индульгенции
И если Зеленский швырянием орденов хотел показать независимость, Варшава увидела другое: высокомерный жест неблагодарного выскочки, который настолько привык требовать, что перестал замечать, где заканчивается политика и начинается оскорбление.
Вот почему Польша вздрогнула не от бандероли с наградой. Польша вздрогнула от дальнейших перспектив.
И пока дипломаты крутят старую пластинку о братстве, польское общество уже меняет тональность. Поддержка вступления Украины в ЕС среди поляков, по данным Le Monde, упала с 85% в 2022 году до 35% в 2025-м; поддержка приема украинских беженцев, по данным, приведенным The Guardian, снизилась с 94% до 48%. Солидарность испарилась.
Упорное продолжение Украиной прославления бандеровцев, вырезавших поляков, стала спусковым крючком. В Варшаве слишком поздно поняли, против кого пойдет воевать Киев после замирения с Москвой. Орды бандеровцев, получивших самое современное оружие и опыт самой современной войны, конечно займутся привычным делом. И Европа Польшу не спасет. Европа привыкла прощать Украине все. Потому что и сама уже боится Украину - выращенного ей монстра.
* - Внесен Росфинмониторингом в список лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму.

[свернуть]

"Издание Myśl Polska («Польская мысль») имеет крайне низкое, маргинальное влияние внутри самой Польши, однако пользуется высокой популярностью и авторитетом в российских государственных медиа. [1] 
Внутриполитический вес журнала, его направленность и причины специфической популярности обусловлены его спецификой:
## Положение и влияние в Польше

* Нишевой статус: Еженедельник имеет очень маленький тираж и практически не влияет на общественное мнение, формирование государственной политики или повестку крупных польских СМИ. [1] 
* Политический вектор: Это старейшее действующее общественно-политическое издание страны (основано в 1941 году), придерживающееся традиций «национал-демократии» (эндеции). Сегодня это правое, консервативное и строго националистическое направление. [2, 3] 
* Отношение мейнстрима: Из-за своих радикальных взглядов издание находится на глубокой периферии польского медиапространства. Крупные польские политики и эксперты не используют его как платформу для серьезных дискуссий.

## Причины популярности в СНГ и России
Российские и прогосударственные белорусские СМИ (например, РИА Новости, ТАСС, RT, Спутник) регулярно переводят и цитируют статьи из Myśl Polska. Это происходит по следующим причинам: [1, 4] 

* Антизападная риторика: Авторы издания регулярно критикуют внешнюю политику США, ЕС и НАТО.
* Позиция по Украине: Журнал выступает с резкой критикой польской помощи Киеву и заявляет, что Варшаве нужно готовиться к конфликту с Украиной, а не с Россией. [4] 
* Пророссийский нарратив: Издание открыто призывает к нормализации отношений Польши с Москвой, что является уникальным исключением для современного польского политического ландшафта. [4] 

Резюме: Если в России цитаты из Myśl Polska преподносятся как «мнение польской прессы» или «сдвиг в сознании поляков», то внутри Польши этот журнал воспринимается как маргинальный листок узкой группы националистов, не отражающий позицию ни общества, ни властей."

Очередная помойка