Мы родом из СССР

[Dulevo]

Хотя Мошковский (если большого формата с рисунками) - хорош. До сих пор помню, как хвостами прикрутились к стулу (невесомость же).

Хвостами к стульям - это совсем другое - Это - книжка из серии "Книга знаний", написанной М. Ляшенко и А. Свириным, в которую входят "До Земли еще далеко", "На этой планете можно жить", "Операция Океан", "Большая охота" и "Экспедиция к предкам".

Пятеро в Звездолете - так себе. Даже в детстве перечитывать не стал. В отличии от тех что наверху.

[hlynin]

Хвостами к стульям - это совсем другое

Увы мне. Лет 60 назад читал

[Шамс]

34 годовщина ГКЧП

3 участника ГКЧП, которые вдруг свели счёты с жизнью после провала путча | Две Войны | Дзен

Про Пуго с женой помню, а двух других, оказывается, уже забыл.

[doc]

Вы не можете просматривать это вложение.
3 сентября 1945

[йцукенг]

Тряпки? Я тут персонаж неинтересный, я антитряпочник. Привыкаю к старым вещам. Вот Андрюша Миронов был по тем временам архимодный человек. Что-то новое появлялось, и он тут же старое мне отбрасывал. Я очень много донашивал его хороших вещей. Я был крупнее, но пиджаки мне подходили. Одно время возникла мода на «бляйзеры». Потом мода кончилась, и Андрюшины «бляйзеры» перешли ко мне. Висят эти вещи до сих пор — правда, я уже не влезаю.
Фарцовщики тогда были настоящей кастой. Работали они очень аккуратно, потому что это было подсудно. Поэтому все добытое предлагалось лишь очень надежным клиентам. Например, в актерских кругах есть условная Симочка — и она не стоит на улице с тряпками, а обслуживает только артистов. Показы и примерки происходили в основном в сортирах. Примеряли в дамских или в мужских, куда не могли проникнуть милиционеры. Вот, например, к какому-то празднику, скажем годовщине Октябрьской революции, вывешивалось в театре объявление, что в честь такой-то годовщины театру выделено 20 талонов на посещение чего-то, где можно будет какие-то тряпки достать. Это по значимости был настоящий подарок! И я помню, что, получив такой квиточек, ходил в театр Гоголя и там в гримерных висели болгарские джинсы, кожамонгольская, какие-то бобочки чешские. И артисты, толкая и цепляя друг друга, это на себя напяливали. Можно было взять всего по одной вещи.
Когда железный занавес чуть-чуть приоткрылся, первыми за него проникли композиторы. У замечательного композитора Никиты Богословского была фраза, что композитор Х совершенно о***л (обнаглел. — Ред.) и стал привозить предметы второй и третьей необходимости. А мы и не знали, что есть вторая или третья необходимость. Есть одна: шпроты и сырок.
Я жил на Котельнической в высотке. Внизу был огромный гастроном. В 70–80-х там были отделы «Сыры», «Копчености», «Живая рыба» — огромными «сталинскими» буквами. И всюду лежали кубинские сигары. Даже в копченостях — тогда же странами дружили. Но я помню свою реакцию, когда мы впервые попали в Болгарии в супермаркет. Для нас это были шок и мистика.
Со временем появилась масса артельщиков, которые лепили в Подольске подделки «Леви Страусс». В барах на полках часто стояли пустые банки из-под пива. Кто-тодоставал пустые бутылки из-под виски, наливал туда чай-мочай, и это тоже выставлялось для красоты над стойкой рядом с «Жигулевским» и бормотухой. Потом все забылось, мы стали цивилизованной страной, и былое сгладилось.
Конечно, были у нас и «страсти», которые хотелось достать. Например, трубки или табак. Вот возьмем голландский. Его же в помине не было! У нас в стране существовало три вида табака: «Капитанский», «Трубка мира» и «Золотое руно». Первые два были в Ленинграде, а «Золо тое руно» — у нас в Москве. Лист был очень хороший! Но смысл присадки, производства... В итоге у нас было все: делалось домашним способом.
По трубкам было всего два мастера в Москве и два в Петербурге. Всяких «Данхиллов» тогда тоже не было в помине, поэтому все мечты были об импортном! Мой друг Виктор Суходрев, дипломат и переводчик, работавший с Хрущевым и Рузвельтом, был трубочник и иногда скидывал что-то и нам. Именно Суходрев привез мне мою первую трубку в подарок из-за границы и посадил меня на эту иглу. Это был единственный среди моих знакомых дипломат, который мотался за рубеж. Кажется, именно он привез мне и мою первую импортную бутылку. Журналы еще импортные, всякие «Плейбои». Циркулировали они в очень узком кругу. Американский журнал, да еще фривольный, «с ногами», — это было опасно. Это читалось или смотрелось только у хозяина. Навынос не давали. Из-под полы покупать было запрещено, но если ты официально привез, будучи генералом КГБ или замминистра, то пусть у тебя и лежит. И не дай Бог тебе это распространять.
Из вещей хотелось хорошую надувную лодку для рыбалки. У меня была польская лодка! Замечательная, с огромными бортами. Я купил ее в СССР по дикому блату. Закрывалась какая-то тематическая выставка, и эту лодку оттуда для меня попросту сперли. Она у меня была лет 10. Помню еще, болгары подарили мне удилище. Это был наш с Андрюшей друг, бармен из Варны. Я боялся, что удилище это у меня украдут или не пропустят на таможне, потому что никто ведь не знал, что это. Но на границе ничего не спросили, и когда я на Истре вынул эту коричневую штуку и бамбуковые палки — все алкоголики вокруг отпали.
Чего еще хотелось? Конечно, машину! У Леонида Ярмольника на даче две «Победы» в шикарном состоянии. Он мне как-то пригнал такую машину, и я вспомнил молодость: руль не крутится, ничего не видно и она же еще не тормозит! Сел в нее, и 100 потов сошло. А я ведь 10 лет возил на такой «Победе» старую банду артистов. Тогда машин было наперечет, и народ собирался толпой, чтобы посмотреть на них! За машинами стояли в Химках на летном поле зимой — там горели костры, и люди записывались в очередь на автомобиль. Тогда появились первые «Жигули», и были сотни желающих! Приезжать и отмечаться надо было каждые 10 дней. Если ты не приходил, тебя вычеркивали. Был старый «Мерседес» у Никулина, «Мерседес» у Высоцкого, и Миронову дали в УПДК списанный БМВ. УПДК — это Управление по делам дипломатического корпуса.
Вишневская и Ростропович, которые привозили из-за рубежа детские смеси, — это нетипичный случай. У них были другие возможности даже в самые сложные времена. А мы, имея 10 долларов суточных, какие смеси могли привезти? Успеть бы купить жене колготки и трусы «неделька». А уж детское питание...
Мы дружили с местным театром в Софии, очень знаменитым по тем временам, и часто там гастролировали. Однажды мы с Мироновым поехали туда на творческие вечера. После этих вечеров принимающая сторона отправила нас отдохнуть на Золотой берег. Сняли нам отель. Говорить им, болгарам, что мы нищие, мы не могли. А они не могли представить себе, что у нас вообще ничего нет: ни долларов, ни левов. Ну нет! Откуда они у нас? И вот мы — знаменитые артисты. Нам снимают номер в гостинице и покупают билеты на самолет. Мы жили там две недели с Андрюшей и ели... знаешь, там такая сыплется кукуруза сухая из автомата. Да, завтрак в отеле был! Но потом-то?! И вот ты опускаешь монеты, сыплется это говно. Потом бросаешь еще монету в соседний автомат, падает стаканчик, льется типа кофе. Потом сваливается ложечка и еще кусочек сахара. Это обед! У нас все было разложено и расписано до конца поездки. Но вот пора уезжать, у нас осталась мелочь ровно на один стакан кофе. Подошли к автомату, Андрюшка бросает, там — «пум», и начинает литься. А стаканчики закончились! Кофе льется прямо на эту штуку... и сверху падает кусочек сахара

Народный артист РСФСР Александр Ширвиндт об эпохе дефицита.
Из книги: Смурыгина Е. "Дефицит: Как в СССР доставали то, что невозможно было достать".
Аннотация: Сборник историй великих российских артистов, режиссеров и актеров об интереснейшем явлении в истории СССР — дефиците. Эта книга не только о том, на какие ухищрения шли люди, чтобы раздобыть самое необходимое — одежду и обувь, продукты, бытовую технику, книги, машины, билеты в театр и контакты нужных специалистов (врачей, сантехников, автослесарей), — она о самом времени и обстоятельствах, которые так или иначе коснулись почти каждого жителя страны. Это памятник ушедшей эпохе и подтверждение тому, что советский человек мог найти выход практически из любого положения, и не поддавался унынию, и умел радоваться не только огромным победам, но и самым простым вещам.

[йцукенг]

И один из комментариев.

Я никакой не Ширвиндт.Он великий актер и человек.А я мелкий спекулянт 70х годов.Но зачем мне были какие то "квитки"на какие то болгарские джинсы,когда у моего старшего товарища,главного в нашей артели,еврея-пианиста,по 50-60 пар того же"Маверика"всегда было.И сигарет море.Самых известных брендов.Много чего.А когда он мне доверил из Москвы товар возить,то у одного поставщика,по кличке "Псих"был поболее и поинтереснеё,чем в в "Березке"ассортимент. Не покупал принципиально великий ,я серьезно так считаю,актер Ширвиндт у таких,так я, шмотки?Вот в это могу поверить.Но в СССР за деньги было все."Волга "новая?Только плати.'Любая колбаса,балык,"Московская"?Тоже. Откуда?Феномен.Вспомните содержимое наших холодильников.Где я "Левис 501"брал,мне понятно.Но где моя мама ,инженер,брала нормальную колбасу?Вот это загадка. Очень надеюсь,да практически уверен,что и Ширвиндт не только ливерной колбасой и морской капустой закусывал.И имел на это полное право.Поэтому мне не очень понятны вот такие воспоминания великого актера.А не верить им я не могу.Из почтения к автору.

[йцукенг]

... Однажды папе перед его днём рождения позвонил Иосиф Кобзон и сказал:
-- Роба, у меня для тебя необычный подарок! Я договорился с директором "Елисеевского", что ты сможешь там получить продуктовый заказ! Тебя ждут завтра в два!
Подарок действительно был шикарным. free counters
Так случился наш поход к известному всей Москве директору Елисеевского гастронома Юрию Соколову. Все же знают "Елисеевский" на Горького, д. 14, сейчас Тверской. Официально он назывался "Гастроном номер 1". Мы жили тогда тоже на Горького, совсем недалеко от гастронома, чуть наискосок, на другой стороне улицы около Моссовета. Папа шёл, чуть сутулясь, впереди меня, стесняясь своего роста и вжимая голову в плечи. Люди оборачивались, улыбались вслед. Его очень любили. А он всегда этой любви стеснялся.
Мы зашли сначала в сам магазин. Дворцовый, с резными высоченными потолками, огромными роскошными люстрами, золочеными колоннами, головами ангелов или ещё кого-то там, чьи застывшие лица многократно отражались в чуть потрескавшихся зеркалах, – торговый зал "Гастронома номер 1" на самом деле приводил посетителей в восторг. И в первую очередь своей роскошью. Потом уже внимание обращалось на округлые стеклянные витрины, где в то время обычно было изобилие чего-то одного: или рыбных консервов – целый прилавок какого-нибудь "Завтрака туриста", или "Частика в томатном соусе", или карамельных конфет и ирисок, пирамиды из сгущёнки и целые дома из сахара-рафинада.
Хотя в "Гастрономе номер 1" всё равно всегда было больше продуктов, чем в любом другом магазине. И если в зале провести полдня, то с огромной вероятностью можно было купить сосиски, или кило апельсинов, или коробку шоколадных конфет ассорти. Даже не купить – "достать". Раньше это так называлось.
Мы прошли через зал, похожий на вокзал в час пик – потная разгорячённая толпа с авоськами и сумками на колёсиках давилась в кассу и в отделы за продуктами. Ярко накрашенные кассирши в серьгах с красными неопознанными, но явно настоящими камнями (видимо, купили всем магазином по блату в ювелирке за углом) гордо восседали на возвышении в своих дзотах и с брезгливостью взирали на весь этот людской сброд – покупатели явно мешали им работать. Продавцы в белоснежных, надо отдать должное, халатах и высоких поварских колпаках лениво тянулись через прилавок за чеками и нехотя отпускали продукт.
Мы нашли служебный вход. В маленькой, обшитой мореным дубом приёмной Самого стоял секретарский стол и с десяток стульев. На двери черная табличка "Соколов Ю.К". Кроме нас никого больше не было. Сели. Минут через десять в комнату вошла женщина с кульком и скрылась в кабинете у директора. Она сразу же вышла, оставив кулёк там. Мы сидели, ждали. Папе, я видела, было неловко. Вскоре дверь с шумом открылась, из кабинета вышел Сам в накрахмаленном белом халате – главврач больницы, честное слово – и один очень известный актёр с тем кульком в руках.
Папа с актёром вежливо поздоровались, но обоим было немного неуютно, будто их застали в каком-то неприличном месте. Мы зашли в кабинет. Юрий Константинович был очень любезен, прочитал записку, которой мама снабдила папу, и кому-то позвонил. Продиктовал по телефону названия необходимых маме продуктов.
-- Ещё спеццех микояновский, сосисок завесь килограмм, балык, дай полкило, финский сервелат палку, да, и два ананаса!
Как красиво это звучало! Два ананаса! Гости будут в восторге!
Через 10–15 минут в кабинет вошла та же энергичная женщина с большим кульком и пакетом в руках. Порученец по особо важным делам, видимо. Получив от папы деньги, она быстро вышла из кабинета.
Из гастронома мы гордо шли домой, прижимая к груди редкие трофеи. Я, как ребёнка, несла кулёк, из которого выглядывал хвостик ананаса. Прохожие снова оборачивались. Но теперь не на папу, а на ананас. Но главный наш трофей – целая говяжья вырезка, завернутая в коричневую бумагу, – таился где-то на дне пакета. Лидка сделает свой знаменитый ростбиф!"...

Екатерина Робертовна Рождественская "Жили-были, ели-пили. Семейные истории"

[Inti]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

[Старый]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

Евреи уехали от этих проблем в Канаду. Ты вроде говорил что ты не идейный эмигрант а чисто колбасный? 

[Inti]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

Евреи уехали от этих проблем в Канаду. Ты вроде говорил что ты не идейный эмигрант а чисто колбасный?

Я уехал не из того СССР в котором вырос, и в котором, в отличие от всех этих Ширвиндтов, я не страдал от невозможности купить джинсы. Я уехал подальше от перестроечного говна и бандитизма, чтобы жить примерно так как жили мои родители при СССР - не думая о том как сводить концы с концами.

Противно читать эти мещанские страдания московского бомонда который в материальном плане жил гораздо лучше среднего советского человека.

[Старый]

Я уехал не из того СССР в котором вырос, и в котором, в отличие от всех этих Ширвиндтов, я не страдал от невозможности купить джинсы. Я уехал подальше от перестроечного говна и бандитизма, чтобы жить примерно так как жили мои родители при СССР - не думая о том как сводить концы с концами.

Стоять в очереди за колбасой? Или твои не стояли? Ты уж определись от чего ты уехал. Пока что получается,что ты уехал сразу же как только стало можно. Потому что эта страна тебе наопротивела. 

[Старый]

Противно читать эти мещанские страдания московского бомонда который в материальном плане жил гораздо лучше среднего советского человека.

Не нравится - не читай. Лучше расскажи от каких страданий убёг ты. 

[telekast]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

Евреи уехали от этих проблем в Канаду. Ты вроде говорил что ты не идейный эмигрант а чисто колбасный?

Я уехал не из того СССР в котором вырос, и в котором, в отличие от всех этих Ширвиндтов, я не страдал от невозможности купить джинсы. Я уехал подальше от перестроечного говна и бандитизма, чтобы жить примерно так как жили мои родители при СССР - не думая о том как сводить концы с концами.

Противно читать эти мещанские страдания московского бомонда который в материальном плане жил гораздо лучше среднего советского человека.

Ты звиздишь в каждом втором своем сообщении противореча при этом каждому первому. То ты уехал за материальными благами, то ты в них не нуждался. Шиза, если родители не думали как свести концы с концами(мама врач и папа музыкант, летом калымящие в пионерлагере, ога) ты вообще материальных и прочих проблем испытывать не должен был. Но ты свинтил за баблом. Ещё тогда, когда КПСС была у власти.

Вот. И тут ты снова палишься. Если ты ни в чем не испытывал нужды какое тебе дело до уровня жизни москвичей. Зависть и жлобство твои побудители. Были, есть и остаются.

[йцукенг]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

"Сказочный долбоёб. Зачем его только из больницы выписали?"

[Inti]

Противно читать эти мещанские страдания московского бомонда который в материальном плане жил гораздо лучше среднего советского человека.

Не нравится - не читай. Лучше расскажи от каких страданий убёг ты.

Я вообще не убёг. Я уехал работать не отказываясь от гражданства. И пока были живы родители, значительную часть времени проводил с ними в Крыму. Не надо меня путать с евреями которые уезжали на ПМЖ сдавая свой советский паспорт.

[Inti]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

"Сказочный долбоёб. Зачем его только из больницы выписали?"

Это уход от прямого вопроса. А Крым чей? А Донбасс?

[Штуцер]

Это уход от прямого вопроса. А Крым чей? А Донбасс?

Это уже не актуально.
Венесуэла чья?

[йцукенг]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

"Сказочный долбоёб. Зачем его только из больницы выписали?"

Это уход от прямого вопроса. А Крым чей? А Донбасс?

Вы не можете просматривать это вложение.

[Inti]

Йцукенг, а ты тоже еврей как и все эти колбасно-джинсовые воспоминатели?

"Сказочный долбоёб. Зачем его только из больницы выписали?"

Это уход от прямого вопроса. А Крым чей? А Донбасс?

Вы не можете просматривать это вложение.

Понятно чьих вы будете.

[йцукенг]

Зря я предположил, что он протрезвел..